
Дело Марии Пленкиной - одно из самых громких в истории Кирова. За его пределами оно также получило огласку: тысячи россиян следили за происходящим и жаждали справедливого суда над матерью, жестоко убившей своего ребенка. На данный момент прошло уже более трех лет с тех событий, однако люди продолжают помнить о произошедшем. «Комсомолка» вспоминает хронику страшной трагедии.
ПРИНИМАЛА ПОЗДРАВЛЕНИЯ, ЗНАЯ, ЧТО ДОЧЬ МЕРТВА
20 февраля 2019 года весь Киров всколыхнуло жуткое сообщение: в квартире на улице Щорса обнаружили тело трехлетней девочки. Точнее, как выяснилось позже, двухлетней - малютка на момент смерти чуть-чуть не дожила до третьего дня рождения. По факту страшной находки возбудили уголовное дело. Уже тогда некие анонимы утверждали в кировских пабликах, что в смерти девочки виновата ее собственная мать.
По словам соседей, мама погибшей девочки была симпатичной девушкой, приличной. Раньше с ними жила бабушка, но потом съехала. С тех пор родительница могла подолгу не появляться в квартире, и ребенок выбрасывал из окна игрушки - чтобы привлечь внимание.
Позднее выяснилось, что тело девочки обнаружила бабушка. В тот день 20 февраля она пришла поздравить внучку с трехлетием. Тишина из квартиры, где должен был проходить праздник, насторожила ее. Зайдя внутрь, она и обнаружила страшную картину. Позже медики констатируют: смерть от обезвоживания или отравления. Девочка была заперта в квартире совсем одна на протяжении нескольких дней.
Мать ребенка задержали очень быстро. По факту случившегося возбудили уголовное дело по статье «Убийство с особой жестокостью». Пока малышка умирала, родительница принимала в соцсетях поздравления с днем рождения своей дочери.

ВРАЛА ВСЕМ ПОДРЯД
В декабре 2019 года дело Марии Пленкиной ушло в суд. Следователи собрали достаточно доказательств вины родительницы. Среди них были и результаты психиатрической экспертизы, которая признала молодую кировчанку вменяемой.
Первое заседание состоялось 10 января 2020 года. Главным свидетелем стала подруга нерадивой мамы, у которой часто жила обвиняемая. Ей она врала, что ребенок находится под присмотром кого-то из взрослых. Как выяснилось, всю неделю, с 13 по 20 февраля, именно у свидетельницы жила Пленкина, пока ее ребенок умирал в запертой квартире.
Кстати об этом. На суде рассказали, что в квартире были перекрыты вентили - малышка не могла даже попить. По квартире был разбросан стиральный порошок, который, по слухам, ребенок ел от голода. Отмечалось также, что комната девочки - одна из самых холодных в доме. Как будто женщина сделала все, чтобы ребенок ее не дождался. А как именно погибнет дочь, от холода, голода или обезвоживания - ее не волновало.
14 января прошло второе заседание с прением сторон. Прокурор отметила, что смерть ребенка наступила от полиорганной недостаточности, вызванной голоданием, обезвоживанием и переохлаждением. И добавила, что у девочки обнаружили явные признаки недоедания - стало быть, о ней и при жизни не слишком заботились. Показания Марии постоянно путались, она врала напропалую родственникам, друзьям, следователям, но при этом в ту неделю прекрасно понимала, что делает. Причин не возвращаться домой у нее не было.
Обвинения были выстроены так четко и слаженно, что даже адвокат никак не смогла повлиять на произведенное впечатление. Хоть она и пыталась защитить девушку, но делала это очень неуверенно, понимая, что любые аргументы будут бессмысленны.

13 ЛЕТ ЗА УБИЙСТВО С ОСОБОЙ ЖЕСТОКОСТЬЮ
Итоговую черту суд подвел 17 января. Приговор зачитывался на протяжении целого часа, в течение которого Пленкиной припомнили все ее слова и действия, а также отягчающие и смягчающие обстоятельства. В результате молодую кировчанку приговорили к 13 годам исправительной колонии общего режима - максимальный срок, на который можно было рассчитывать. Однако многие сочли его слишком мягким.
Сама Пленкина посчитала решение несправедливым и обжаловала приговор, пытаясь исключить признак «с особой жестокостью», и тем самым «скостить» себе срок. Апелляционный суд пошел на уступку, и 23 марта 2020 года отменил дополнительное наказание в виде ограничения свободы сроком на один год. Основная часть приговора, касающаяся заключения в колонии, осталась неизменной.