Посмотреть, перечитать и снова посмотреть. Кирилл Заборихин - о «Последних днях Базарова»

Эскиз Кирилла Заборихина зрители выбрали для полномасштабной постановки

Сегодня поговорим с молодым, но уже опытным режиссером. Кирилл Заборихин приезжал в Киров на театральную лабораторию «Избранное», а теперь готовит спектакль «Последние дни Базарова» на сцене «Театра на Спасской».

НА ВЗАИМНОМ ВОСХИЩЕНИИ

- Расскажите о вашем опыте постановок. Какое качество режиссера самое главное?

Кирилл Заборихин - Много качеств. Но главное, я думаю, - увлеченность. Иногда пусть даже маниакальная. Текстом, артистами, цехами и театром, в котором работаешь. Увлеченность и огромное желание выкопать, найти точки соприкосновения артистов с текстом, тебя с артистами и артистов с тобой. Это боль. Когда говорят, что у тебя болит относительно этого текста, и чтобы это было правдой. Вот такая заинтересованность в том, что мы делаем и любовь к тому, что мы делаем.

- Тогда какой основной критерий качества вашей работы?

- Скорее критерий качества хорошего спектакля или даже хорошего театра... Для меня хороший спектакль, когда я вижу, что происходящее на площадке сделано по любви. Нас так мастер учил. Сергей Васильевич всегда создает семью на курсе. Он говорил, цитируя своего учителя Петра Наумовича Фоменко: «Работать нужно на взаимном восхищении». И во мне это так сильно отложилось, что когда я восхищаюсь автором, восхищаюсь артистами, артисты восхищаются мной - такое взаимное уважение, взаимное восхищение, это очень ощущается зрителем. Когда работа сделана с огромной любовью к тексту, к декорациям, к цехам, к артистам. Мне кажется, что в театре главное - вот эта энергия, энергия любви.

- И сама атмосфера на площадке во время работы должна быть такой же?

- Да! Это самое здоровское и самое правильное, когда ты не понимаешь, что началась репетиция. Мы вместе общаемся, что-то придумываем, предлагаем, и в какой-то момент уже репетируем. Нет такого, чтобы ты пришел, как главный дядя, сказал, кому и откуда выходить. Всегда отталкиваешься от артистов. Мне важно, что это за человек, что он может предложить, и чтобы это было сотворчество.

Понятно, что я знаю точку А и точку Б, но сам путь мы придумываем вместе. И в какую-то сторону поведет артист, и в какой-то момент мы свернем не туда. Мне кажется, что внутри процесса должна быть какая-то такая история. И еще здорово, когда ты смотришь спектакль, и не помнишь, кто придумал вот это, и как репетировалось вот то, откуда что возникло. Значит, самый правильный процесс был.

20 ЧАТОВ С АРТИСТАМИ

- Что для вас важнее, результат или процесс? Кто-то делает спектакль с прицелом на что, чтобы поехать на фестиваль, на премию. Кто-то говорит: «Я родил спектакль и отправил его в жизнь. Я его отпускаю». Как с ребенком. А как у вас это происходит?

- Для меня предпочтительнее второй вариант. Я люблю выдумывать, люблю репетировать спектакль, и то, каким он будет это, конечно, важно. Но выйдет он таким, какие мы есть, это важнее. Я не умею работать на заказ, даже когда мне какой-то театр дает свои предложения по пьесам. Не умею работать, пока эту пьесу не полюблю, даже самую плохую.

Не поступив в ГИТИС, я учился на педагога музыкального образования. Играл на фортепиано, и было произведение, которое мне не очень сильно нравилось, а его нужно было сдавать на экзамене. Говорю педагогу - ну это какая-то ерунда, не могу играть. Она говорит: «Но есть какой-то переход, который тебе нравится?» Я говорю, да, есть. Она: «Вот и делай все для этого перехода». И мне кажется, надо найти то, ради чего это делать важно. Поэтому я все-таки больше люблю поиск, чем когда уже нашел. Когда ты знаешь, как делать «Отцов и детей» - не надо их делать. А когда тебе неясно, как поднять этот роман, надо этим заниматься.

- Вы отслеживаете жизнь своих спектаклей?

- У меня около 30 работ, и я думаю, что 20 точно идут по сей день. И я всегда приезжаю на вводы, когда есть такая возможность. И, конечно, с ума можно сойти, но по поводу каждого спектакля есть общий чат. Они-то у себя в театре, а я по стране, и мне эти 20 общих чатов все падают и падают... И это так здорово! Мне нравится, что спектакль создает команду, семью, и она остается навсегда, даже если мы больше не увидимся.

Где-то далеко-далеко люди играют мой спектакль, мы все равно вместе. Они могут позвонить и сказать: «Кирилл, так плохо прошла сцена, не помним, как мы ее делали». Мне кажется, очень важно оставаться на связи и при своих работах. И я стараюсь помочь. Мне кажется, что я каждый текст из своих работ смогу наизусть рассказать, у меня он очень быстро откладывается в памяти. Конечно, это штамп «каждый мой спектакль - мой ребенок», но если у тебя 30 детей, то ты про каждого помнишь... Ну, я надеюсь.

- У вас есть какие-то штампы? Вы ловите себя на том, что все это было, вы пытаетесь от этого уйти или же продолжаете это использовать?

- У меня есть вещи, которые я продолжаю использовать. Какие-то знаковые штуки, которые работают. Но использую их в том случае, если они подходят этим артистам. Я вот, например, не понимаю, как режиссеры делают переносы спектаклей на другой состав. Для меня так важен артист, что если мы с этим артистом родили сцену, как я ее перенесу на другого? В плане каких-то ходов у меня, конечно, есть повторы, я этого не стесняюсь. Эти повторы люблю, они для меня очень важные.

«Мне было важно создать этот наэлектризованный мир. И самое главное - это электричество не потерять»

КАК ЗРИТЕЛЮ ГОТОВИТЬСЯ К СПЕКТАКЛЮ?

- Поговорим о премьере. В феврале в «Театре на Спасской» прошла лаборатория «Избранное». По результатам зрительского голосования ваш эскиз «Последние дни Базарова» был выбран для полномасштабной постановки.

- Да. Кроме того, театр получил грант «Российского фонда культуры», благодаря которому спектакль состоится.

- Считается, что театр поднимает какие-то важные вопросы. Когда я смотрел эскиз, у меня не возникало вопросов, было только послевкусие от увиденного. Все показалось очень понятным и прозрачным.

- В этом эскизе передо мной и не стояло задачи задаваться какими-то вопросами. Мне было важно создать этот наэлектризованный мир. И самое главное - это электричество не потерять. Это не моралите, просто есть желание посмотреть на Тургенева, предложить другой взгляд на него. И, может быть, это такой приквел-сиквел к роману: «А где отцы-то? Где спор? А где ответы на вопросы?». И ты возвращаешься к книжке! Мне думается, что это такая эротичная, любовная история. Она дает, особенно подросткам, повод увидеть, что там и это было, кроме дуэли. И может возникнуть желание взять, перелистать.

- Надо ли зрителям подготовиться к спектаклю? Прочитать Тургенева, посмотреть что-то?

- Я бы рекомендовал вот что: сходить на спектакль, прочитать книгу «Отцы и дети» и еще раз пойти на спектакль. Забыть привычное, школьное понимание «Отцов и детей» и просто прийти.

СПРАВКА КП

Кирилл Заборихин родился в Ярославле. Образование получил в ГИТИСе, на режиссерском факультете, в мастерской Сергея Васильевича Женовача. Сейчас работает штатным режиссером в Пензенском областном драматическом театре. Ставит спектакли по всей стране, участвует в творческих лабораториях.